Кираса искусной работы со знаком волка

Bjergsen - Персонаж

+18 к ловкости, +19 к интеллекту; со знаком сокола (Шанс: %) +19 к ловкости, +19 к интеллекту; со знаком волка (Шанс: %) +18 к ловкости, + 18 к. Что, о великий Сэт, ты дозволишь мне сделать ради тебя в знак благодарности за Шлем, кираса, поножи и щит одного из дозорных мерцали перед вождем в темноте. .. Джихан взвыл, словно волк, угодивший в ловушку. На груди у него висело очень древнее украшение искусной работы: золотое. Вернуться в категорию Кольчужные · Кираса искусной работы - Предмет Чеканная кираса. Становится со знаком волка (шанс %) +(16 - 17) к.

Так вот, скажите, лорд Хайдамар, вы слышали о ней? Но простите я не понимаю, к чему Хайдамар бессильно развел руки, не зная что сказать, а в его взгляде перемешались недоумение, растерянность и раздражение. Королева Анриетта снова бросила гневный взгляд на своего мужа. Но король оставался все тем. Только сейчас было заметно, что он еле сдерживает смех, пряча его под ладонью, неторопливо разглаживающей усы. Кажется хитрая уловка Элиссы удалась.

Лорд Хайдамар вышел из себя и уже не мог этого скрывать. Лицо его, и так не искрившее добротой и великодушием, стало еще более суровым, брови хмурыми, а взгляд злым. И нетерпение его взяло вверх. К тому же, он произнес просто слово принцесса. Да и титул Элиссы в его голосе сейчас звучал как какое-то другое слово. Возможно, чертовка или взбалмошная бестия. Быть может Элисса поняла это в интонации Родмара, однако ничуть не смутилась.

Наверняка она именно этого и добивалась и, похоже это понимал даже король. В конце концов, лорд Родмар Хайдамар был уже далеко не первый высокий гость, являвшийся в королевский замок на берегу слезной бухты, омывающей столицу королевства, великий город Артогно. Он далеко не первый просил руки прекрасной Элиссы Эверрет. И каждый раз она была непреклонна, сбивая просителей с толку, ставя их в неловкое положения и отпуская из замка ни с.

Она упорно не хотела замуж, ни смотря на настояния королевы-матери и уговоры высших советников престола. А вот король совсем не настаивал. Среди нянек, воспитательниц, матери, брата и конечно же отца, она никогда не слышала упреков именно от Хлодвига. Король холил и лелеял свою прекрасную дочь и всегда радовался тому, что она может принимать самостоятельные решения.

И даже не злился на ее совсем уж неподобающие выходки. К примеру, когда Элиссе было двенадцать и она решила выучится искусной игре на флейте, ее няни и воспитательницы, да и мать тоже, стали отчего-то яростно этому противиться.

Дескать, не гоже благородной леди подносить к устам флейту. Благородные леди всегда учатся игре на арфе. Только король не возражал а наоборот, велел мастерам изготовить с полдюжины флейт отделанных драгоценностями и различно звучащих.

Когда ей исполнилось шестнадцать и все вокруг стали говорить, что теперь Элисса должна посвятить себя предстоящему замужеству, она заявила, что у нее совершенно другие интересы. Она постоянно выскальзывала из цепкой хватки своих нянек, когда те затевали с ней специальные уроки, в коих обсуждались весьма деликатные и интимные вещи.

Когда ей преподнесли специальную книгу, заказанную в далеких землях за срединным морем, несущую на своих страницах массу красочных и весьма откровенных рисунков о таинствах интимной жизни, велев принцессе изучить ее досконально, она вскоре вернула эту книгу воспитательницам и привела их в ужас тем, что практически на всех иллюстрациях, у персонажей любовников были пририсованы ослиные уши, рога, хвосты, бороды, восседающие на голове жабы, а на паре рисунков принцесса умудрилась изобразить ослиные уши, выпученные глаза и смеющиеся пасти даже на любовных органах.

Королева Анриетта поднесла книгу к королю и показала, что именно с той книгой сделала его дочь, напомнив при этом, сколько монет стоила эта работа, не говоря уже о том труде, который проделали великие заморские мастера для создания этого пособия будущей супруге высокого лорда. Но в ответ королева услышала лишь оглушительный хохот. Король Хлодвиг хохотал до слез, перелистывая страницы и разглядывая внесенные чернилами изменения, что сделала его дочь.

А Элисса в то время затеяла создать небольшой кукольный театр. Она сочиняла песни, короткие сказки, придумывала для них персонажей и сама же их шила и разукрашивала. Очень часто можно было увидеть во дворце спешащую куда-то принцессу, всю перемазанную различными оттенками охры.

При это она могла спокойно коснуться измазанной в краске ладонью панциря кого-нибудь из стражников, оставив на нем красочный след в виде ладони. А пару раз, она даже умудрилась схватить за обе щеки, самого десницу короля - Нэйроса Вейлорда. Самого угрюмого и нелюдимого человека в королевском замке если не считать конечно ужасного королевского палача - сира Гильйома Блэйда, о котором вообще старались не вспоминать пока не возникало нужды лишить кого-то головы, что при нынешнем правлении Хлодвига случалось крайне редко.

Весело смеясь, принцесса тогда быстро упорхнула от лорда Нэйроса, оставив на его щеках две красочные печати своих нежных ладошек.

Одна зеленого цвета, другая алого. Люди при дворе долго жаловались королю все кроме Вэйлорда, кстати и снова слышали в ответ хохот. Однако Хлодвиг все же попросил дочь прекратить метить краской людей. Это просьбу она выполнила.

Но вот о замужестве и слышать не хотела. Сейчас, когда Элиссе было уже восемнадцать, она стала еще краше, выше и скорее всего желанней для не состоящих в браке лордов. Однако интересы у прекрасной девы были совсем иные. Она продолжала заниматься музыкой, танцами и конечно своим театром, в котором ей помогали дочери членов придворной обслуги.

В комнате Элиссы была уже огромная армия различных зверушек, сказочных дев, рыцарей и причудливых существ, которых она сама изготавливала и разукрашивала. Это были куклы, одеваемые на ладони подобно перчаткам. Элисса с подругами, сама учувствовала в постановках, управляя и озвучивая то старую злую колдунью, то наивного и доброго зеленого дракончика. Отчего-то она редко выступала в роли прекрасных дев и принцесс, охотно отдавая эти роли своим подружкам из более низкого сословия.

Ее театр был создан для детей простолюдинов, у которых на самом деле было не так много развлечений. Естественно, по ее задумке, никакой платы дети бедноты за просмотр представлений не вносили.

Главное для Элиссы было то, чтобы дети смотрели на ее спектакли, радовались и смеялись. Не даром в народе Элиссу называли принцессой кукол и детских сердец. Простой люд любил ее за доброе и нежное сердце и радость, что она несла детям. А смех детей и их искренняя любовь к тому что она делала, для принцессы были куда важней дорогих подношений и елейных слов, что оставляли в тронном зале вереницы богатых и имеющих высокий статус женихов. И здесь, когда воспитательницы и няньки стали наперебой говорить королю, что увлечение Элиссы театром, это излишнее в ее возрасте баловство, мешающее взрослению и замужеству, король Хлодвиг переоделся рядовым стражником, взял с собой своего верного друга детства, Нэйроса Вэйлорда и отправился на очередной спектакль что ставила Элисса на малом ристалище у стены замка.

Они, стояли позади рядов скамеек, усыпанных детворой, опустив забрала шлемов и скрывая свои лица. А когда представление закончилось, аплодировали вместе с простым людом. Рядом с королевой стояла внушительная свита ворчливых воспитательниц и занудных нянек принцессы, надеясь, что он посулит провести с Элиссой серьезный разговор.

И рад за то что она делает. Чего, увы, нельзя сказать о ее брате Такова была Элисса, очень не любившая строгие правила и условности жизни в королевском замке.

Она, казалось, самим своим существованием вносила яркий свет в огромную королевскую твердыню из бурого камня, кажущуюся издали мрачным гигантским стражем, возвысившимся над всем городом Артогно.

И не смотря на то, что условности и правила жизни королевской особы ей не нравились, она совсем не спешила покинуть замок, уйдя под венец и отправившись жить в феод какого-нибудь знатного лорда.

Она не хотела оставлять свой театр, смех детворы, подружек и возможность в очередной раз кинуть из окна своих покоев виноградину в седеющую голову угрюмого Нэйроса, тренирующего во внутреннем дворе молодых стражников. Шутить над Нэйросом ей нравилось. Он никогда не гневался и не жаловался. Даже в лице не менялся. Только поднимал одну черную бровь над своим волчьим взглядом.

Однажды, он умудрился поднять руку, когда виноградина из окна Элиссы уже летела в низ. При этом он вовсе не смотрел вверх. Поймал сочную ягоду и отправил в себе в рот. Вечером того же дня, во время ужина, он подошел к столу, поклонился и произнес: Вид его был при этом настолько обыденно суров и невозмутим, что Элисса решила больше не кидаться в десницу ягодами.

Но через несколько дней, услышав звон мечей на тренировочном дворе и злые реплики десницы, недовольного скромными умениями молодых рекрутов стражи, она все же выглянула из окна. Нэйрос стоял на том же месте что и обычно, уперев кулаки в бока, облаченный в черные доспехи и сообщал кому-то о кривизне рук и пустоте головы оного.

И что тому не меч в руках держать надо а крутить хвосты коровам не ферме. В тот день, она даже подумала, что молчаливый и такой податливый до ее шуток Нэйрос Вэйлорд все же очень жестокий человек и глупо шутить над.

Однако он вдруг поднял голову и устремил взор прямо на глядящую из своего окна Элиссу. Раздосадованная жестким обращением десницы с подчиненными, Элисса, залилась вдруг смехом поняв как он поддержал ее слова об арбузе. Но свою команду он выкрикнул так, что переполошилась даже стража на крепостных стенах замка, словно поверив что главная твердыня королевства и в правду атакована катапультами.

Вечером, за ужином, она обратилась к Вэйлорду. Если я буду мягок с ними, то и они станут мягкими как ваши прелестные куклы. И тогда они будут вызывать только смех детворы но не страх врагов вашего отца и всего королевства. Сейчас, Элисса отчего-то вспомнила тот эпизод и взглянула на гвардейцев, неподвижно стоящих со своими алебардами. Затем на Родмара Хайдамара. Какие у него блестящие доспехи.

Нет, истый воин носит. Без излишних вензелей искусной работы чеканщиков и ювелиров. В таких доспехах, как у Родмара, не защищают королевство а красуются перед излишне впечатлительными девицами. Конечно Элисса понимала, что она, натура тонкая и чувственная, тоже весьма впечатлительна.

Но не настолько, чтобы разомлеть от этого блестящего Хайдамара. Я благодарна вам за прекрасный цветок. Я тронута вашим вниманием.

Но мое сердце, не та цитадель, коею вам следует брать штурмом, ибо нечего этой цитадели вам предложить. Простите меня, благородный Родмар Хайдамар.

Мой ответ -. Лицо лорда, и без того неприветливое, сделалось совсем серым. Он поджал губы и вспомнив об этикете, поклонился. Чувствовалось, что ему уже не терпится покинуть это дворец и лорд крайне раздосадован за напрасно потраченное время как на саму аудиенцию у королевской семьи, так и на весь путь до столицы Гринвельда. А ведь еще предстояла обратная дорога. Элисса потянула ему эдельвейс, как дополнительный знак своего отказа.

Это мой дар, как бы то ни. О новостях с южных окраин змиевого леса. И какая в ваших заповедных лесах нынче охота. Король улыбнулся, подойдя к лорду и коснулся ладонью его блестящего наплечника. Видно, что Хайдамар несказанно расстроен и его необходимо приободрить и отвлечь недолгой беседой. Тем временем, королева Анриетта взяла принцессу под руку и повела к велюровым занавесям, собранным складками позади тронного места и прикрывающим всю стену от потолка до самого пола.

Занавеси были расписаны золотыми коронованными пегасами, бьющимися передними копытами. Эти пегасы скрывали небольшую дверь за велюровыми мантиями. А за дверью находилось небольшое проходное помещение, имеющее еще один выход, ведущий в коридор. Та дверь обычно заперта изнутри, что бы в тронный зал можно было попасть только через главные двери.

Помещение сие соорудили еще во времена правления короля Атолла Эверрета. Точнее, после его бесславной кончины в результате того, что на приеме, один визитер кинулся к нему с кинжалом и пока стража у дверей смогла что-то предпринять, успел трижды вонзить тому нож в сердце и вынуть его из смертельной раны. Теперь, в этом помещении, король мог бы в случае чего закрыться а заодно вооружиться. Вдоль стен стояли алебарды, висели различные мечи, дарованные королям разными лордами и иноземными посланцами.

Так же имелись искусной работы луки, стрелы и арбалеты. И конечно боевые топоры. Со времен удачного покушения на короля Атолла первого, прямо в тронном зале, прошло уже более ста лет и больше такое не повторялось. Однако помещение для укрытия царственных особ, либо их бегства, не стали замуровывать и оно сейчас служило оружейной комнатой короля.

Я умоляла их, чтоб они вложили в твою прелестную головку наконец разум и ты уже повзрослела не только телом но и умом.

А что ты делаешь? Затем вздохнула, и легонько коснулась темного золота волос принцессы. Наше происхождение и титулы Все это не просто. Боги милостивы к. Но все это возлагает на нас обязательства. Когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, я уже была супругой принца Хлодвига. И уже подарила ему двух детей. Тебя и твоего брата Леона. Судьба распорядилась так, что не старший брат твоего отца, Горан, павший в бою на мамонтовом острове, стал новым королем, а именно Хлодвиг.

И так же судьба распорядилась, что вернувшийся с той войны, твой отец более не может иметь наследников Твоему брату, предстоит стать королем, когда боги призовут Хлодвига в иной мир. И тебе надлежит стать женой знатного лорда. Такова твоя обязанность перед королевством и перед королем. Тысячи баллад воспевают песнь сердца, тронутого чувствами. А тут приходит какой-то сверкающий щегольскими доспехами лорд и намеревается увезти меня в свой замок навсегда.

Я его не знаю совсем, матушка. И он меня так. И так было. Сколько бы их не приходило. И отчего я не слышала ни разу ни одной оды, посвященной замужеству благородной девы и благородного рыцаря лишь благодаря их сословному происхождению и долгу перед своими домами? Все это лишь песни. Наше королевство состоит из множества феодов, которыми владеют те или иные фамилии. Брачные узы представителей разных знатных домов служат делу укрепления нашего королевства.

И чем могущественней лорд, что станет твоим мужем, тем сильнее будет власть твоего отца и крепче держава. На востоке огромные земли скифариев. За срединным морем мощное царство Тассира. И, наконец, когда смениться течение в океане предела, к нашим берегам снова приблизиться странствующее королевство.

И если твой отец задумал установить с Тассиром и Скифарией прочный мир, то со странствующим королевством так не выйдет. И война всегда будет угрожать королевству. На том и стоит наш мир. Нам не следует сжимать рукояти мечей и пускать стрелы. Но у нас есть иные обязанности перед королевством.

Мы становимся женами тех, кто будет это королевство защищать. И мы дарим им наследников. Новых сынов и дев. Мы продолжаем династии, что являются скрепами нашего царства. Я тебе это говорила не единожды. Тебе следовало принять предложение еще в шестнадцать. Ведь все начиналось с наиболее знатных, богатых и больших домов королевства. Но ты отвергала их. Твой отец этому попустительствовал. Но теперь тебе уже восемнадцать. Возраст, в котором я родила мужу наследников. А ты продолжаешь свою детскую забаву.

Уже закончились самые могущественные лорды и ушли они отсюда лишь с обидой. Значение каждого нового жениха для королевства, все меньше и меньше. Что будет дальше, Элисса? Будем принимать странствующих рыцарей, а затем их оруженосцев и конюхов?

А значит и все его королевство. Ты влюбилась в кого-то? Отвечай мне честно, дочь! И тревожил ее не только душевный покой дочери, но и воспоминания, что всколыхнула в ее разуме мысль о том, будто Элисса воспылала к кому-то чувствами. Никто не властен над своим сердцем. Иначе все другое обман.

А ты знаешь как я не терплю. Но я доверяю своему сердцу. И если оно полюбит, значит полюбит. А если нет, то и ответ мой будет -. Разве ты не любила отца, когда вышла за него замуж? Подобает любить царственную кровь и Подобает любить - это слова долга и обязанностей но не сердца и чувств. То есть мы заложили фундамент.

Подобно тому, как строители замка это делают. И когда была твердая опора, мы стали вместе с твоим отцом строить цитадель нашей любви. И вы, наши дети, стали самими крепкими узами в нашей с ним, построенной кропотливым трудом, любви. Так будет и у тебя Я не хочу притворяться и лгать.

И еще больше не хочу, чтобы лгали. Всего лишь форма безумия. Если забывать о том кто ты есть и о своем предназначении о долге, то полюбить можно даже самого недостойного из недостойных.

Такие чувства - враг. Сердце с легкостью может предать своего носителя. Может статься, что сердце воспылает любовью к сыну простого кузнеца Сказав это, Анриетта вдруг смолка и тоже отвела взгляд от расстроенной Элиссы. Она как-то странно уставилась на покоящееся на стенах комнаты оружие. Люди, они живые, матушка. Это любовь находит человека. Так что тебе не о чем беспокоиться.

Просто я не хочу выходить замуж за кого бы то ни. Тон прекрасной девы стал совсем отрешенным. Она словно давала понять, что очень устала от этого разговора и если он продолжится еще хоть немного, то принцесса покроет свое лицо горькими слезами. Свое последнее слово я ему уже сказала. Не дожидаясь ответа матери, Элисса открыла засов второй двери и выскользнула в коридор. С одной стороны так же закругляющаяся к вершине лестницы стена, увешанная расписными щитами королевской стражи, с серебристой каймой, алым полем и золотыми пегасами на.

Часть стражи в замке ходила без щитов, но в случае тревоги, они снимали эти щиты со стен, так что это была не простая бутафория. Между щитами бронзовые подвесы для факелов. Сами факела в них и находились, но сейчас были погашены, ибо солнце только отступало от зенита в сторону океана, ведя свой бесконечный путь с восхода до заката.

Противоположная стена вся была исполнена просторными и высокими арками из которых открывался дивный вид на рыбацкую деревню, питающую королевский замок дарами моря. Сама деревня раскинулась внизу и не мешала любоваться сверкающими бликами слезной бухты, что омывала запад города Артогно, названного так в честь первого короля, объединившего земли и давшего название своему королевству - Гринвельд. Позже, он основал на юге своего государства столицу, носившую с тех пор его имя.

Было это восемь веков. Справа от рыбацкой деревни виднелся высокий серый утес, по высоте почти достигающий высот этого коридора, с которого и открывался сей дивный вид. То был утес плачущей девы. Когда-то, в этих краях существовали лишь деревни древних вольных людей и все это было еще задолго до появления королей, рыцарей и феодов. Но потом с моря пришли злые силы, которые принялись ловить людей. Им нужны были рабы, для строительства странствующего королевства.

Им нужны были деревья, чтобы это королевство могло бесконечно странствовать по океану предела. Им нужны были, конечно же, женщины. Молодой землепашец, отдал своего единственного коня своей возлюбленной и велел скакать на восток пока конь не умрет. А потом идти самой. А сам взял мотыгу и пошел с ополчением воевать с поработителями. Его дева сделала все как он велел. Она добралась почти до змиевого леса, когда ее конь упал замертво.

Потом она шла пешком и увидела попавшего в ловушку дикого люда лесов, белоснежного пегаса. Она освободила его, пока не пришли дикие охотники. И отправилась на нем обратно.

Вернувшись в родную деревню, она обнаружила лишь выжженные руины, опустошенные поля и вырубленные леса. И ни одной живой души кроме старого немощного умирающего старика, лишенного глаз. Он не был нужен поработителям и они выкололи его глаза, оставив умирать на пепелище родной деревни.

На последнем издыхании, старик поведал деве, что поработители победили и забрали всех в океан. Тогда пегас принес девушку сюда, на этот утес. Зверь зарычал и стал тянуться ко мне ближе и ближе.

Мои руки внезапно соскользнули ему на шею и клыки чикнули меня по щеке. По ней сразу же потекло что-то горячее. И словно это пробудило. Я начал сдавливать руками его шею. Негодующее рычание быстро сменилось отчаянным хрипом. Волк рванулся от меня и я не смог его удержать. Черный волк, низко рыча и пригнув голову к самой земле, стал кружиться вокруг, явно собираясь броситься на меня со спины.

Я пополз спиной вперед и к счастью уперся в широкий ствол ели. Быстро оглядываюсь, стараясь не упустить волка из поля зрения. Лес с редким подлеском, представленным в основном чем-то вроде папоротника Откуда я знаю что это? И почему я не помню кто я? Волк оббежал нас с деревом вокруг и раздосадовано рыкнул.

Явно не собирается отступать. Судя по всему, скоро он снова бросится на. Или хотя бы камень, палку Я окинул себя взглядом. Очень красивые и функциональные доспехи из белого металла или сплава. Спину закрывает плащ темно-зеленого цвета с глубоким капюшоном, который я тут же натянул на голову.

Плотная ткань щедро забрызгана и залита грязью и К поясу пристегнуты две пары пустых чуть изогнутых искусных ножен, слегка украшенных золотом: Я попытался аккуратно встать, держась одной рукой за ствол дерева, а другую - выставив перед собой: К тому же искусный доспех вселял уверенность. Мне уже практически удалось подняться, как я поскользнулся и чуть не упал.

Волку это мгновение показалось удачным и он, практически без подготовки, прыгнул на. Лишь на одних рефлексах мне удалось подставить под его пасть левую руку и клыки только бессильно сомкнулись на. В следующее мгновение правая рука сама метнулась к левой и, вытянув из скрытых ножен очень узкий даже не кинжал, а полоску металла, молниеносно воткнула ее несколько раз волку снизу в горло, а потом сразу в глаз.

Так мы и сползли снова на землю: Не знаю, сколько я так просидел, приходя в себя, но проснувшиеся жажда и голод заставили меня начать разрезать кинжалом волчью пасть, чтобы высвободить руку из ловушки.

Освобождаясь, я окончательно измазался в крови. Кое-как вытерев стилет сначала о волчий мех, а потом и о плащ, я снова засунул в скрытые ножны свое единственное оружие.

Раздраженно оттолкнув от себя волчью тушу, я все-таки встал.

Blood Knight Mail - Набор трансмогрификации - World of Warcraft

Поначалу мир сильно качался и, чтобы не упасть, мне пришлось обхватить руками ствол дерева. Но постепенно я пришел в себя достаточно, чтобы стоять без опоры. Первый шаг вышел довольно неуклюжим, однако второй - уже. Пройдясь туда-сюда, я встал перед выбором - что дальше?

Солнце над головой, мох на деревьях Одним словом север-юг я определил запросто. Вот только куда идти? Я обошел место своего пробуждения и внимательно его осмотрел. Судя по всему, я пришел с Запада. Брел, не разбирая дороги и загребая ногами пожухлую листву. Запнулся о торчащий из земли корень и рухнул. Тут на меня и набрел волк, шедший точно по моему следу.

Если там, откуда я пришел, все было так хорошо, то почему я там не остался? Меня преследовали или преследуют?

Кираса искусной работы - Предмет - World of Warcraft

Воображение нарисовало толпу личностей в черных плащах, которые, что-то неразборчиво злобно крича, потрясали мечами. А жить-то как захотелось Придется идти туда, куда шел. Я осторожно стянул перчатку с левой руки и с удивлением стал смотреть на свои тонкие ухоженные аристократически пальчики с длинными ногтями.

На безымянном пальце была надета печатка, сделанная из белого металла, с чрезвычайно искусно выгравированным на ней изображением листика со свисающей с него каплей. Ничего не пробуждается при взгляде на. Стянув и с правой руки перчатку, я обнаружил на указательном пальце перстень из того же странного белого металла с ярко зеленым прозрачным камнем, заигравшем в лучике солнца, прорвавшемся сквозь листву. Залюбовавшись игрой света, я заметил внутри камня какой-то странный дефект.

Как будто там находилась маленькая черная сфера. Черт его знает, что это. Снова надев перчатки, я тяжело вздохнул, и, прислушавшись к себе, пошел дальше через лес, стараясь чтобы клонящееся солнце всегда светило мне в спину. Шел я долго и бездумно. Временами мне казалось, что плыву в какой-то жиже. Глаза закрывались сами собой и я брел, не разбирая дороги. В один из моментов я поскользнулся и упал лицом в прохладную грязь.

Это меня привело меня в чувство и я, приподнявшись, осмотрелся. Как оказалось, ноги привели меня куда нужно: На четвереньках я добрался до него и стал жадно пить ледяную воду.

Напившись, я окончательно пришел в себя и стал аккуратно смывать с лица грязь и кровь. Рана на щеке практически не беспокоила.

Тщательно промыв ее чистой водой, я стянул капюшон и с удивлением стал рассматривать свое отражение в обнаружившейся неподалеку очень небольшой заводи. Даже в таком неудачном заменителе зеркала, я увидел узкое женственное лицо, большие глаза с темной или синей радужкой и Почему-то мне одновременно казалось, что это одновременно правильно и неправильно.

Вымученно улыбнувшись своему отражению, я еще раз осмотрел рану на щеке. Вроде бы ничего уж очень страшного, но шрам будет - просто кошмар. Да еще на таком личике Горестно вздохнув, я поднялся и, посмотрев на явно склонившееся к горизонту солнце, принял решение двигаться вниз по течению ручья. В конце концов, река впадает в море, а уж там Осторожно ступив в воду, я постоял в.

Судя по ощущениям, сапоги влагу не пропускали. Нужно же брать в расчет, что меня могут преследовать И я осторожно пошел по дну ручья, иногда погружаясь в грязь по щиколотку. Надеюсь, вода быстро замоет мои следы. Ручей все так же нес свои воды мимо меня, когда я понял, что нужно искать место для ночлега. Прекрасно помня стычку с волком, я, было, попытался забраться на дерево, но общая слабость не дала мне это сделать.

Я честно пытался разжечь костер, но толи я был так слаб, толи делал что-то не так Короче, ни трением, ни ударами камня о кинжал огнь не удалось разжечь.

Пришлось просто закутаться в мой грязный плащ и заночевать между корней огромного дуба, надеясь, что я успею проснуться, прежде чем меня сожрет следующий волк. Проснулся я от жуткого холода. Но когда я увидел, что у меня изо рта вырывается пар, пришлось признать, что без огня я долго не протяну.

А я тогда чем тут занимаюсь? С трудом поднявшись, я немного походил туда-сюда, разгоняя застоявшуюся кровь в своем израненном и измученном теле. Выпив немного холодной воды, я пришел в себя и уделил внимание своей начавшей болеть правой ноге. Оказалось, волк двумя клыками попал в щель между частями доспеха и пробил кожу, глубоко погрузившись в мышцы. Нога онемела, а рана начала гноиться. Стянув сапог, я снял с ноги части доспеха и долго отмывал засохшую кровь с поддоспешника и ноги.

Потом закусил какую-то ветку и с силой надавив на рану промытым кинжалом спустил гной и кровь. Как ни странно особо уж так больно не. Однако, я посчитал это плохим сигналом и тщательнейшим образом промыл кровоточащую рану. Вместе с солнцем, быстро поднималась и температура. Я постарался выстирать плащ от грязи и крови, и повесил его на ближайшем кусте. Пришло время провести инвентаризацию всего, что у меня. Ощупав правый наруч, я обнаружил в нем еще один такой же кинжал.

Потайные кармашки плаща меня обрадовали: Неужели неизвестные ткачи хотели изобразить каплю крови? Больше ничего при мне не. Все это рождает самый главный вопрос: А если местные прирежут меня по-тихому? И бегу я от своих? Одни вопросы и ни одного ответа. Нужно двигаться дальше вниз по течению и попытаться наловить хотя бы рыбы. И снова попытаться разжечь костер. Благо, я сейчас себя уже лучше чувствую. Снова промыв рану, я закрыл ее платочками и замотал узкой полоской ткани, отрезанной от плаща снизу.

В полдень нужно не забыть размотать и проверить. Снова надев доспех и сапог, я, немного прихрамывая, двинулся дальше, но теперь вдоль ручья. Спустя немного времени ручей неожиданно влился в узенькую речку. Понаблюдав за ней, я прикинул пройденный мной путь и решил, что нужно перебираться на другой берег, иначе, идя вдоль речки вниз по течению, я вполне могу оказаться около того места где Но что же делать?

Я двинулся было вдоль реки, как буквально через десяток шагов услышал далекое конское ржание. Что-то внутри меня оценило расстояние - около восьмисот метров на северо-восток.

Пригнувшись, я стал абсолютно бесшумно стелиться по высокому подлеску. И куда только делись голод и слабость? Чем ближе я приближался, тем больше шума доносилось до меня: Неожиданно до меня донесся короткий вскрик, полный боли и отчаяния. Ох, зря я туда прусь. Но в ту секунду, когда я уже обдумывал вариант остановиться и повернуть обратно, деревья расступились и я.

Метрах в двадцати от меня лес обрывался, образуя небольшую полянку, через которую шла неширокая дорога. На ней находился небольшой караван из пяти телег, запряженных рогатыми волами. Возле телег стояли на коленях десяток бородатых мужиков в грубо стеганной одежде. Кроме них на полянке валялось около двух десятков мертвых людей в окровавленных бело-синих одеждах и несколько мертвых и раненых лошадей.

Все это контролировало два десятка людей бандитской наружности, облаченных в легкие доспехи без знаков различия и вооруженных прямыми одинаковыми мечами. На моих глазах один из них воткнул свое оружие в одно из тел, мощно крикнув: Мы закончили всех проверять Как ни странно, но ответ рослого бородатого мужика, сидящего на великолепном черном коне, я услышал, не взирая на то, что он не только был произнесен намного тише, но и намного дальше от.

Как помародерствуете - догоняйте. Местный вельможа низкого пошиба. Люди резкими выкриками подняли пленников с колен и пинками загнали их на одну телегу. После этого небольшой караван двинулся с полянки. Заметив краем глаза справа движение среди стволов деревьев, я перевел взгляд туда и увидел двух парней, одетых в кожаные безрукавки с глубокими капюшонами и полотняные штаны. Из оружия они держали в мускулистых руках длинные луки. Парни как раз забрасывали на плечи колчаны, едва на половину заполненные толстыми стрелами с серым оперением.

Один из них хлопнул своего товарища по плечу и воскликнул: Может Селон расщедрится на премиальные? Я стал быстро смещаться им за спины. Лес пропускал меня без единого звука: Жмот он, тварь, мародер и бандит.

Зря мы с тобой к ним прибились. И это притом, что между нами было лишь несколько деревьев. Мне же было отчетливо видно короткую ухоженную русую бородку и блеснувшие из-под капюшона. Повернувшись снова к собеседнику, он произнес намного тише: Барон Тур точно после всего этого устроит облаву.

А уж если он обратится к серьезным наемникам или эльфам Мои глаза сузились сами собой, а пальцы вытянули из наручей стилеты. Эти простые слова всколыхнули внутри меня темную и вязкую волну мрачных картин прошлого. К сожалению, некоторые воспоминания снова исчезали, причем быстрее, чем я успевал их ухватить своим разумом.

Однако остальные оставляли за собой крайне неприятные ассоциации. Воспоминания захватили меня так, что я замер. Свист длинных стрел с белым оперением и страшноватыми зазубренными наконечниками. Мертвая синеглазая девушка в белых латах на моих руках.

Один из моментов был особенно ярким: Я спрашиваю у него: Его товарищ недоуменно обернулся на мой голос и, увидев меня, выпучил. Он открыл рот, очевидно сбираясь заорать, но мой стилет рассек ему шею аж до позвонков. Его голова откидывается назад и из раскрывшейся раны мне в лицо брызгает струя крови. Несколько капель попадают на первого парня.

Я мог убить того одновременно с его товарищем, но это не в ходило в мой план: Секунду он непонимающе смотрит на вымазанные в крови руки и испуганно поворачивается ко мне, чтобы лишь увидеть, как я придерживаю еще дергающееся тело его друга Мои губы искажаются в жестокой улыбке. Парень дико закричал и, резко вытянув длинный кинжал из ножен, бросился на.

Отпустив умирающего, я легко уклонился от прямолинейного выпада и, поднырнув снизу, протянул стилет снизу вверх, разрезав не только кожаную безрукавку, но и брюшные мышцы с грудиной. В крике парня ярость сменилась болью.

Трофейные французские кирасы Псковского драгунского полка

Он выронил кинжал и, обхватив себя руками, упал на колени. Я бесцеремонно ухватил его левой рукой за шиворот и быстро поволок вглубь леса. Первый фокус Сумеречной войны. Пока я тянул орущего от боли бандита, в лесную чащу, отстраненно отмечая, что в лес за мной ломанулись остальные разбойники, память неожиданно развернула передо мной давние события.

Дело было вот в чем: Иногда отряды сталкивались в сумерках, когда они только выходили из своих баз, а мы - возвращались. Чрезвычайно жестокие короткие схватки, вспыхивавшие в моменты восхода или заката. Потому война и стала называться Сумеречной. В Сумеречной Войне они впервые применили вампиров, а мы, в ответ, создали оборотней. И оба народа ужаснулись того, что выпустили в этот мир В конце войны темные сумели разбить нашу армию и попытались атаковать Великий Лес напрямую. В качестве пушечного мяса они использовали людей.

Тогда Владычица послала свою личную гвардию - Стражей Покоя. И они показали, почему один Мастер Клинка на поле боя стоит как сотня солдат Память услужливо показала огромное поле, заваленное иссеченными трупами.

Интересно, я был одним из них? Или просто видел это? В доказательство этого рядом свистнула стрела. Я думал - эти двое и были все лучники этой банды Впрочем - не важно. Ткнув раненого спиной о ствол дерева, я сдернул с его спины полупустой колчан со стрелами и быстро метнулся в сторону. Всего пять секунд бега и - лес надежно скрыл меня в своей тени. Как и задумывалось, эти бандиты перлись точно по следу. А ведь это - основа основ. Ранить и оттянуть его в лес, дабы его товарищи попытались ему помочь.

При этом они оказываются в полностью в нашей власти Хорошо хоть не гуськом идут. Так было бы совсем не интересно. Вооружены на удивление практически однотипно: Кстати, из-за их оружия я бы сказал, что они не похожи на бандитов. Кроме всего прочего, их кожаная броня чересчур ладно сидит и тоже как будто вышла из-под руки одного мастера. Есть у меня предположение, что это либо дезертиры, решившие податься на большую дорогу, либо вообще диверсанты одного из соседей этого барона Тура.

А может - и вообще другой страны. Нужно бы взять главаря живым и поспрашивать Пока я обдумывал ситуацию и степень возможной опасности, бандиты, повинуясь знакам командира, выстроились в частую цепь, и стали быстро, но тихо как им казалось приближаться к стонущему и кричащему раненому.

С их стороны тактически все бы хорошо: Вот только все они явно не сталкивались со светлыми эльфами в лесу. Может, они еще не поняли, кто им противостоит? Самая главная ошибка была допущена ими в самом начале - им следовало бросить раненого. Но так - я просто положу их здесь всех Легко оббегаю их по дуге и захожу в тыл. Тут обнаружилось, что тело первого убитого мной бандита уже обыскивает. Неслышной тенью возникнув у него за спиной, я обхватил его лицо левой рукой, зажав ему рот, а другая рука, медленно, растягивая удовольствие, перерезала ему стилетом горло.

Дабы не вымазаться в крови еще больше, я тут же оттолкнул в сторону бьющееся в агонии тело. Быстро склонившись, я подобрал длинный лук, и снова нырнул в подлесок. Окинув оценивающим взглядом пустую полянку на предмет неучтенных бандитов, я проверил лук и грустно вздохнул над его не идеальностью: В колчане оказался всего десяток толстых стрел. Я недовольно поджал губы - надо же, забыл забрать стрелы у первого лучника.

Конечно, к нему можно было вернуться, но уж очень многообещающей у меня была позиция - фактически я был в десяти метрах за спинами прямо посередине цепи бандитов. В принципе, можно сработать и так Я воткнул все стрелы перед собой остриями в землю, а еще одну положил на тетиву и осторожно натянул, целясь в спину одного из лучников, который напряженно замер на месте, всматриваясь в чащу. Стрела вошла человеку точно под левую лопатку, легко пробив кожаный доспех.

Бандит даже не смог вскрикнуть и, удивленно уставившись на вылезший из груди наконечник, молча повалился набок. Бандиты как раз добрались до раненого и поэтому не заметили убыли. Довольно улыбнувшись, я быстро выпустил по остальным бандитам заготовленные стрелы в быстром темпе. Увлекшись, я забыл, что держу в руках лук не нашей работы и тот на последнем выстреле сломался, оставив у меня в руках последнюю стрелу. Не медля, я снова нырнул в лес.

До меня донеслись крики раненых. Старый, как мир, ритуал втыкания стрел перед выстрелом в землю Даже если я не вернусь добивать раненых а я вернусьзаражение крови им обеспечено.

И если у них нет лечебных зелий или артефактов - смерть будет долгой и очень мучительной. Вообще эльфийские яды для стрел - разговор особый. Используется все, что может дать лес: Уж здесь наша фантазия разгулялась во. А если учитывать, что умереть от старости мы не можем в принципе и из-за этого времени на исследования и эксперименты у нас не счесть Появившись из подлеска возле самой первой жертвы всего лишь на секунду, я сдернул со спины трупа щедро залитый кровью неполный колчан со стрелами и подобрал целый лук.

Постоянно прислушиваясь к отдаленным крикам бандитов, я пересчитал стрелы: В принципе - должно хватить с лихвой. Ну, а по итогам уже будем думать о продолжении веселья. Положив стрелу на тетиву, я стал мягко красться обратно. Пять трупов и пятеро тяжело раненых. Один из раненых, получивший стрелу под сердце явно собрал подыхать в самом ближайшем времени. Его крепко держал за руку его товарищ. Я тебя не боюсь!.

Я не стал ему мешать - догоню или потом или вообще пусть уходит. Сам же выпустил стрелу точно в сердце дернувшегося, было, вслед за парнем бандита постарше. Они успели лишь заметить место, откуда был произведен выстрел. Бандиты быстро сместились, спрятавшись за стволы деревьев так, чтоб с моей точки их было не.

Однако я и не думал сидеть там вечно и уже сменил позицию, зайдя даже не сбоку, а сзади. Командира нужно подстрелить в ногу - пару вопросов я должен ему задать.

Воткнув три стрелы перед собой в землю, я щедро вымазал наконечники в грязи и, криво улыбнувшись, сделал два быстрых выстрела, пришпилив бандитов к стволам деревьев. Их командир, увидев их предсмертные муки, заорал от ужаса и, дико петляя между деревьев, побежал к полянке. К его разочарованию, расстояние было слишком невелико, чтобы я промахнулся - все-таки его движения были вполне предсказуемы: Стрела попала точно бедро и, похоже, раздробила кость.

Хоть бы бедренную артерию не задела, а то допрос закончится чересчур. Хотя нет - один же сбежал. Я легко пробежал прямо сквозь место бойни, походя полосонув стилетом по горлу одного из раненых, вставшего на ноги и попытавшегося уйти.

Пробегая мимо командира, я отметил, что он обломал стрелу и пытается куда-то ползти обратно. На всякий случай я врезал ему от души по лицу ногой - мало ли, вдруг там где-то есть какие-то лечебные зелья или может какой-то неприятный сюрприз. Не взирая на всю предыдущую беготню, след убежавшего паренька я видел отлично. Хотя, если так подумать, я этот след не видел, а, скорее, ощущал. Словно петляющая дымка из чуть светящегося зеленоватого тумана, медленно тающего в воздухе. Оглянувшись, я отметил, что за мной такого следа практически не остается.

Оказавшись на границе леса и полянки, я понял, что забыл главное: И если трофейные основной отряд забрал с собой, то принадлежащие конкретно этому отряду были где-то неподалеку дальше по дороге - я услышал конское ржание. Не иначе общая слабость, ранения и голод притупили мои мыслительные процессы Ругнувшись, я побежал что есть мочи в ту сторону, даже и не думая идти напрямик через полянку, заваленную трупами.

Я застал лишь момент, когда паренек вскочил на мощного черного коня и, хлестнув его плетью, направил его вслед ушедшего каравана. Скрипнув зубами, я быстро выпустил стрелу ему в спину. В последний момент удача мне изменила - паренек оглянулся и стрела, летящая ему прямо в сердце, вонзилась в плечо. Звонко вскрикнув, он удержался в седле и дернул поводья в сторону - вторая моя стрела вообще ушла в кусты.

Нет, ну какой везучий, а? Тяжело вздохнув, я посмотрел на хороший такой табун стреноженных лошадей. Их хозяева уже к ним точно не вернутся и что с ними делать - я не знаю. Но - позже, когда проверю седельные сумки. Может, найду там чего перекусить? Да и деньги мне не помешают. Жаль, что паренек ушел: Хотя, я бы на их месте этого бы не сделал.

Что-то я начал выдыхаться. Переведя дух, я двинулся обратно, теперь уже через полянку. Глядя по сторонам, я примерно прикинул количество тел: Большая часть из них была убита лучниками - тяжелые стрелы с такого расстояния пробивали кавалерийские кирасы иногда даже насквозь.

Многие из солдат сжимали небольшие разряженные арбалеты. При всем этом погибших бандитов я не видел - либо атака была настолько неожиданной, что все выстрелы солдат барона ушли в молоко, либо напавшие забрали своих раненых и убитых. Я склоняюсь к последнему. Среди мертвецов встречались как вполне сформировавшиеся мужчины лет тридцати на вид, так и совсем еще молодые крепкие парни.

Немного грустно их видеть. Возле одного голубоглазого блондина, лежащего лицом вверх, я остановился и наклонился к. А может - просто непростого происхождения: Судя по всему - это цвета барона Тура. Красивое и мужественное как для человека лицо. Остекленевшие голубые глаза обвиняюще смотрят в небо. Ладно, потом сюда вернусь - у меня есть проблемы более важные, чем разгадывать загадки мертвецов Снова вступив под сень леса, я обнаружил, что командир бандитов тем временем, перетянул ногу ремнем и попытался уползти просто в лес.

Пусть поползает - уж от меня без ноги не уйти. Сначала я вернулся к его отряду. Всего пятеро раненых - один уже умер от потери крови. Двое было без сознания. Другие в данный момент, переругиваясь, пытались оказать себе первую помощь. Получалось, прямо говоря, плохо. Испытывал ли я чувство вины или какие-то сомнения?

Не отпускать же их? Необходимая жестокость, вот как это называется Подъем, на котором я расправился с бандитами, явно начал заканчиваться. Я устало вздохнул и пошел по широкому следу упрямо ползущего куда-то командира бандитов. Услышав мои шаги, он остановился и перевернулся на спину, выставив между нами меч.

Ухоженная бородка, усы, бледное от потери крови худощавое лицо, правильный нос, темные. Остановившись, я вздохнул и произнес: Либо ты расскажешь мне все, что я захочу узнать и Либо - ты сильно пожалеешь, что не выбрал первый вариант, но будет уже поздно Бандит побледнел еще больше, а острие его меча задрожало.

Внезапно он выбросил в мою сторону другую руку и метнул в меня кинжал. Уклонился я на одних инстинктах, однако устоять не удалось - раненая нога подвела и я упал на колено. В этот момент бандит сумел как-то броситься на меня, взмахнув мечем. Поднырнув под слишком медленный удар, я ударил стилетами снизу ему в плечевые суставы.

От жуткой боли мужчина закричал. Я же произнес, глядя ему в глаза, расширившиеся от боли и ужаса: Я же все рассказал! База находится дальше по дороге! Полчаса на лошади рысью! Сверни возле большой сосны!

Мы всегда знали, кого грабим, но детали узнавали буквально за день! Кто и откуда - скажет лишь Селон! Что тебе еще нужно? Лезвие почти нежно взрезало кожу на ноге бандита, вызвав еще один болезненный вскрик. Просто, пытая тебя, я будто возвращаюсь в прошлое. Перед глазами мелькают такие приятные картинки А это, поверь мне на слово, очень странно для светлого эльфа В ответ тот заорал так, что у меня в ушах зазвенело. Подождав, пока он вволю накричится, я произнес: Глядя, как человек булькает и дергается перед смертью, я лишь отстранено думал, что нужно посетить вечером базу этих бандитов.

Оказывается, в повозках каравана были дорогие меха высокогорных кошек и лисиц, которыми промышляли местные охотники. Сумма, которую планировали выручить за них в ближайшем городе была равна пяти тысячам золотых монет. Треть должен был забрать барон. На остальное для нужд деревни должны были закупить зерна, лечебные зелья, наконечники для стрел и другие мелочи.

Бандит дернулся последний раз и умер. Нужно было убить менее кроваво. Начинаю осторожно обыскивать тела. Сначала, я взял два плаща и стал на один складывать деньги и немногие драгоценности, а на другой - забавные вещи и оружие.

Практически сразу мне попался небольшой сверток с ржаными сухарями, кусочком слегка подсохшей ветчины и луковицей. Я практически моментально проглотил найденное, даже не осознав до конца, что обнаружил. Не думал, что я настолько голоден Впрочем, насытиться не удалось и аппетит от этого только проснулся. Получив питательные вещества, мозг заработал более активно и стал перерабатывать полученную от бандита информацию.

Караван ездил, оказывается, раз в год. Нападать на деревню было бессмысленно - шкуры дубились в разных тайных местах и сносились в деревню, лишь когда в нее прибывали солдаты барона. На обратном пути крестьяне и охотники ехали уже без сопровождения, но нападать на них было уже глупо: Правда, шкуры еще нужно было продать, но бандит сказал, что это - не великая трудность: При всем этом вожак бандитов, Селон, был из соседнего королевства, носящего название Зарзан.

Очень все это похоже на стравливание дворян с друг другом. А что может надежнее разозлить их, чем пролитая кровь и замешанные в ней деньги? А королевство Зарзан может тем временем готовится к войне с ослабленным внутренними распрями соседом Конечно, на две трети всего этого - голые рассуждения, подкрепленные лишь словами одного бандита и притянутыми за уши фактами, но что мешает мне наведаться вечером, ночью или ранним утром на базу бандитов?

Правда, паренек ускакал точно к ним и они могут быть наготове. При виде его со стрелой в спине, я бы бросил караван, забрал все, что можно унести на седлах, и - был бы таков. Бандиты же уже продемонстрировали раз тупость и вполне могут решить, что их база в безопасности. Да и что может рассказать раненый? За ним не гнались и уж точно я - это не солдаты барона.

Этот Селон вряд ли решит двигаться на ночь глядя. И если он настолько жаден, как говорили лучники, то он вряд ли бросит дорогостоящий товар лишь из-за бессвязного лепета раненого паренька Бандиты могут даже наведаться. Если они сделают это - то мое мнение об их мозгах упадет еще ниже Собрав самое ценное с бандитов, я распрямился и стал задумчиво планировать свою экипировку Итак, три коротких составных лука с полными колчанами стрел, пятнадцать прямых мечей очень не плохого качества, столько же одинаковых длинных кинжалов, две перевязи с метательными ножами.

Плохонькие фляги из странного мягкого металла Мать его, это что - свинец??! Содрогнувшись от ужаса, я отшвырнул почти все найденные фляги, кроме одной, явно стальной. В ней булькало нечто воняющее сивухой.

Пить это дерьмо я точно не. Из денег я обнаружил шесть золотых монет, пять десятков серебряных и тридцать восемь медных. Больше трех килограмм денег А уж как при ходьбе звенеть будут! Из ткани одного плаща я вырезал кинжалом большой квадрат и, высыпав на него деньги, свернул его в нечто вроде мешочка. У одного из бандитов была небольшая отличная котомка с лямками, в которую я и положил деньги.

Драгоценности были представлены тремя золотыми кольцами и парой перстней с самоцветами. Это все явно принадлежало не. Скорее всего они ограбили еще кого-то или уже успели обыскать солдат барона. Эти вещи я сложил на еще один кусок ткани и аккуратно положил его возле тела командира бандитов: Мне же эти приметные вещи не нужны. Мечи мне не то чтобы понравились, но за не имением других Взял два, выбрав те, у которых были самые ухоженные ножны.

Два кинжала забросил в котомку: Да и вообще вещь нужная. Подумав в таком ключе, сунул в котомку еще. Все остальное сложил в одну кучку. В принципе - нормально. Рядом с пустующими двумя парами ножен от моих клинков кое-как устроил еще и новые мечи. Нужно будет пустые снять, но позже. Пришлось брать два - большой и охотничий. К большому было всего три стрелы. Зато к охотничьему луку более коротких и тонких больше трех десятков. Мысль вырезать из трупов бандитов попавшие в них стрелы я отбросил: Времени же я потрачу море и кроме этого - изгваздаюсь в крови так, что Вообще, люди, похоже, к стрельбе из лука подходили очень безответственно: В тоже время у меня в памяти всплыло множество картин тренировки наших лучников и я мог с уверенностью сказать что мы стреляли совсем по-другому.

Отсюда намного большая точность, дальность и скорострельность.